"Судьба Европы окажется под вопросом": Дмитрий Тренин о ядерном сдерживании, внешней политике России и новой архитектуре безопасности
После начала специальной военной операции Россия заметно ускорила переориентацию внешней политики на страны Азии, Ближнего Востока и Африки. При этом надежды на то, что возвращение Дональда Трампа в Белый дом приведет к смягчению курса Вашингтона, не оправдались. Американская политика по-прежнему сочетает дипломатическое давление, санкции и прямое силовое воздействие.
На этом фоне возрастает риск дальнейшего расширения конфликта и прямого столкновения России с НАТО. О перспективах ядерного противостояния, роли стратегического сдерживания и формировании евразийской системы безопасности рассказал президент Российского совета по международным делам Дмитрий Тренин.
При каких условиях возможно применение ядерного оружия
По словам Дмитрия Тренина, российская ядерная доктрина предусматривает конкретные обстоятельства, при которых Москва может рассматривать применение ядерных сил даже в рамках конфликта, начавшегося как неядерный.
Речь идет о массированной атаке с воздуха и из космоса, способной создать критическую угрозу государству, а также об агрессии против России или Белоруссии со стороны неядерной страны при поддержке государства, располагающего ядерным оружием. В качестве потенциальной модели такого сценария эксперт приводит ситуацию, при которой Украина действует при непосредственной военной и политической поддержке США, Великобритании или Франции.
Тренин считает ошибочным распространенное на Западе представление о том, что Россия может ответить ядерным ударом лишь после аналогичной атаки по своей территории. По его оценке, подобная трактовка недооценивает положения российской доктрины и способна привести к опасным просчетам.
Эксперт отмечает, что западные государства последовательно наращивают масштабы военной помощи Украине, включая поставки ракетных систем, беспилотников и разведывательных средств. Удары по объектам в глубине российской территории рассматриваются в Москве как фактор, повышающий вероятность прямого конфликта между Россией и НАТО.
Ядерное оружие как средство предотвращения войны
Основная функция ядерного арсенала, подчеркивает Тренин, заключается не в ведении боевых действий, а в предотвращении войны. Пока потенциальный противник понимает неизбежность разрушительного ответа, вероятность прямой атаки остается ограниченной.
Применение ядерного оружия возможно лишь в том случае, если механизм сдерживания перестает работать. По мнению эксперта, именно ослабление страха перед российским ядерным потенциалом стало одной из причин резкого повышения ставок в украинском конфликте.
В период холодной войны США и СССР избегали действий, которые могли привести к неконтролируемой эскалации. Сегодня, считает Тренин, часть западных политиков стала воспринимать ядерный фактор как менее значимый и допустила более рискованную модель поведения. Демонстративное игнорирование возможностей России увеличивает вероятность цепочки ответных шагов, которую будет трудно остановить дипломатическими методами.
Почему "обезглавливающий удар" не является оптимальной стратегией
На вопрос о возможности нанесения ядерного удара по руководству государства, представляющего угрозу, Дмитрий Тренин отвечает, что в нынешних условиях такая тактика не имеет практического смысла. Несмотря на высокую эффективность подобного метода с военной точки зрения, его последствия могут оказаться непредсказуемыми.
История ядерного противостояния показывает, что уничтожение политического руководства не гарантирует прекращения конфликта. Напротив, оно способно вызвать хаос, борьбу за власть, распад системы управления и ответные действия со стороны военных структур.
В Советском Союзе существовала автоматизированная система гарантированного ответного удара "Периметр". Ее создавали на случай, если противник нанесет внезапный массированный удар и уничтожит высшее военно-политическое руководство. Смысл системы заключался в сохранении возможности ответить даже при потере центра управления.
Современная логика стратегической стабильности строится именно на гарантии ответного удара, а не на стремлении первым уничтожить руководство противника. Такая модель должна удерживать стороны от начала конфликта, поскольку ни одна из них не может рассчитывать на безнаказанность.
Какие средства давления есть у России кроме ядерного оружия
Ядерный потенциал является лишь одной частью инструментов, с помощью которых государство защищает национальные интересы. В распоряжении России остаются обычные вооруженные силы, дипломатические механизмы, экономические связи, энергетическая политика, разведка, информационное влияние и военно-техническое сотрудничество.
Особое значение приобретают партнерские отношения с Китаем, Индией, Ираном, странами Центральной Азии, Ближнего Востока и Африки. Совместные учения, соглашения в сфере обороны, расчеты в национальных валютах и развитие транспортных коридоров позволяют снижать зависимость от западной инфраструктуры.
При этом демонстрация силы не обязательно должна выражаться в прямом применении вооружений. Военно-морское присутствие, стратегические учения, укрепление союзов и размещение современных систем вооружений способны выполнять функцию предупреждения. Важную роль играют и дипломатические сигналы, показывающие готовность государства защищать свои интересы.
Почему единая евразийская система пока остается недостижимой
В 2024 году Владимир Путин представил концепцию новой евразийской архитектуры безопасности. Она предполагает создание системы, в которой страны континента самостоятельно определяют правила взаимодействия без доминирования внешних сил.
Дмитрий Тренин считает, что в ближайшей перспективе построить единое пространство безопасности для всей Евразии невозможно. Слишком различаются интересы государств, уровень их развития, политические режимы и отношения с Россией. Поэтому более реалистичной задачей является укрепление континентального контура вокруг российских границ.
На западном направлении основу составляет Союзное государство России и Белоруссии. На востоке Москва развивает стратегическое партнерство с Китаем и углубляет связи с КНДР. На юге важную роль играют ОДКБ, ЕАЭС и СНГ. Отдельное значение имеют привилегированные отношения с Индией и стратегическое взаимодействие с Ираном.
Дополнительными площадками для сотрудничества выступают ШОС и БРИКС. Россия также расширяет контакты с государствами АСЕАН, странами Персидского залива, членами Лиги арабских государств и Африканского союза. Большое значение сохраняют двусторонние соглашения с государствами Евразии.
Как может измениться внешняя политика России
В условиях длительного противостояния Москва, вероятно, будет делать ставку не на создание единого блока по образцу НАТО, а на сеть пересекающихся партнерств. Такая система более гибкая: государства могут сотрудничать с Россией в отдельных сферах, не отказываясь при этом от отношений с другими центрами силы.
Главной задачей станет повышение самостоятельности в вопросах безопасности, торговли, финансов и технологий. Для этого потребуется развивать собственные платежные системы, логистику, производство критически важных компонентов и независимые каналы обмена информацией.
Одновременно России придется избегать чрезмерной зависимости от любого отдельного партнера. Даже тесное сотрудничество с Китаем, Индией или Ираном не отменяет необходимости сохранять свободу принятия решений. Многовекторная политика позволит Москве уменьшить уязвимость перед санкциями и политическим давлением.
Роль Европы в новой системе противостояния
Европейские страны, по оценке Тренина, оказались в особом положении. С одной стороны, они сохраняют тесную военно-политическую связь с США. С другой - именно европейский континент рискует стать основной зоной возможного столкновения между Россией и НАТО.
Продолжение конфронтации увеличивает военные расходы, сокращает пространство для дипломатии и ослабляет экономическую самостоятельность европейских государств. Если Европа окончательно откажется от самостоятельной внешней политики, ее роль будет сведена к выполнению решений, принятых за пределами континента.
В перспективе европейским государствам придется выбирать между дальнейшим повышением ставок и поиском механизмов снижения напряженности. Возврат к диалогу не означает немедленного восстановления прежних отношений, однако без каналов связи даже локальный инцидент может перерасти в масштабный кризис.
Что может снизить риск ядерной эскалации
Для предотвращения катастрофического сценария необходимы постоянные контакты между военными и дипломатическими ведомствами. Даже в период острого противостояния стороны должны иметь возможность быстро обмениваться информацией о ракетных пусках, крупных учениях и чрезвычайных происшествиях.
Важным условием остается отказ от риторики, которая исключает компромисс и представляет противника как объект полного уничтожения. Жесткие заявления могут использоваться для давления, но они повышают риск неправильной интерпретации намерений.
Кроме того, требуется возвращение к обсуждению стратегической стабильности, контроля над вооружениями и правил поведения в киберпространстве и космосе. Эти переговоры не способны мгновенно устранить политические противоречия, однако создают барьеры на пути случайной эскалации.
По мнению эксперта, будущее международной системы будет определяться не только количеством ядерных боеголовок, но и тем, насколько ответственно мировые державы будут использовать политические, военные и информационные инструменты. Чем слабее дипломатия и чем выше ставка на силовое давление, тем ближе становится опасная черта, за которой последствия могут оказаться необратимыми.
